ЗЕРКАЛО НЕБА

Время пришло,
когда пухлые строки
двинулись надо мной,
бросая долгие тени
на страницы плотной бумаги,
завлекая возможностью
выплеснуть плоть
в манящие губы неба.

98г.

ОПЫТ

  Вот опять я решил, вернее сказать потянуло 
  В длинные строки вставлять, как в прокрустово ложе
  Прежнее, опережая свою нелюбовь ко всему
  И равнодушие, опережая, как старость,
  Опережая усталость, как смерть.
  И чужое суждение тоже опережая.
  Пережитое, мое - это опыт. Подопытный кролик
  Написал мемуары, отчет о своих состояньях,
  О состояньи болезни. 

№1

  Вдруг ощутил, что юность прошла.
  И стало грустно, как осенью в пасмурный день, 
  Как ночью, когда мысли слепые бредут
  И слова скользят… мимо…
  Мимо ослепших рук.
  
  Снова нужно учиться всему.

* * *

  Время начинается белым листом,
  истомой, бессистемным движеньем,
  выжиданием чуда, чудачеством,
  желанием качества.
  Катится…
  -Ты знаешь как с этим бороться?
  Браться ли заново, уходить, возвращаться,
  бродить за собой, за поворотами улиц, 
  за спинами уходящих?
  Тех, которых, казалось, любил?
  Почему ты молчишь? Может спишь,
  пишешь важные письма,
  бледный волос смахнувши
  с опустевших голосом строк,
  говоришь сам с собой,
  убегая от глупых вопросов?
  Может сам ты не знаешь зачем
  всё кончается тем же, 
  испаряющим знаки, листом, 
  перекинутым белым мостом
  в неизвестность.
                            29 сент. 97г.

СОВЕТ

  Если хочешь победить в игре без правил - 
  найди изъян. 

* * *

  Крылья птицы вздрагивают на ветру.
  Старая книга пахнет осенними листьями.
  Чучело ворона - цель для учеников,
  плюющих из трубок жеваными страницами.
  20 окт. 97

* * *

  Сквозняк метротоннеля соскреб обертку с платформы.
  Это не значит, что она потерялась.
  Она выпала из поля зрения.
  21 нояб. 98г.

* * *

  Бумажные листья - к оголенным ветвям…
  бережные руки, реставрация осени -
  кинематограф.
  Визир уточняет движение…
  панорама - скольжение…
  Слышите шелест - это бутафория звуков.
  Там чучела птиц летят
  в тумане дымовых шашек...
  Так творится история…
                                     

* * *

  В этом доме никогда ничего не изменится.
  Скорее мебель и пыль изотрется,
  чем протрется дальше края.
  Я знаю, что не знаю
  почему
  никому до него нет дела.
  Читают газеты о положении,
  знают всё и кто, и куда
  где-то там,
  ругают власти, нарезая салат,
  лаются, латают, штопают что-то,
  в большинстве не работают
  (в большей степени не хотят,
  и из этого следствие, что не могут),
  ждут, что явится…
  и стоят, даже если идут - стоят,
  потому что идут на окрик:
  - "Трогай!"
  Не хочу об этом - слишком всё грустно.
  Занимаюсь искусством.

* * *

  Туманное за окном и на кухне.
  Хна занавесок упала в ветви.
  Горло сипит. Водосточный ветер
  блюет на треснутую мостовую.
  Линяют стены. Сосуды сузив,
  метротоннели гоняют к сердцу
  задрапированные фигуры
  на дерматиновых постаментах.
  В зрачке циферблата фронтон, лепнина.
  Вырезав, трескаются фигуры.
  В эту пору особенно видно,
  что связь между прошлым и настоящим - 
  глина.
                 30 сент. 97г.

* * *

  Что ты знаешь обо мне?
  Чего ты хочешь от меня?
  Спрашиваю я тебя,
  когда перестаю понимать, 
  что происходит.
  А ты смотришь на меня
  устало и зло, 
  словно и не было
  в глазах твоих смеха.
  Я смотрю,
  я смотрю в глаза твои - 
  где же там я?
  Разве ты что-нибудь скажешь?
  Кажется, прямо сейчас,
  все вокруг взорвется от смеха
  и зарыдает...
  Как это глупо-
  говорить,
  говорить со своим отраженьем.
  96г.

* * *

  Пакет, напичканный хламом,
  мнется в руке.
  В нем: батон колбасы, 
  булка хлеба с обломанным краем, 
  свежая простыня
  (чтобы не было разговоров
  о чужих духах),
  недописанное стихотворенье 
  (не помню о чем).
  В этот текст завернул я носки, 
  провонявшие потом,
  кухонными полами,
  свежими фотографиями
  (они здесь же).
  Репортаж:
  вот "он" там, вот "он" сям,
  улыбается.
  Это искусство - 
  из одного делать другое.  
  16 окт. 97г.

* * *

  Ком осенних листьев
  Смерзается за ночь.
  Мысли разбредаются,
  Пасутся где-то.
  Утром, просыпаясь, уже на ходу,
  Погоню этот ком несуразный,
  По холодной земле,
  Вдоль стены,
  За которую пустят лишь раз…
  20-21 окт. 97

* * *

  Вот и ещё одна яблоня треснула 
  под тяжестью яблок.
  Всем некогда: город, работа…
  В дачный сад забрела женщина,
  Говорит с кем-то невидимым,
  То плачет, то смеётся.
  Обрывки её фраз смешиваются с ветром.
  Срывая яблоки, она их целует и гладит.
  О чем она с ними?
  20 окт. 97

* * *

  Встретив давнишнего друга, 
  Под часами у входа в тоннель, 
  Тронул куртку его и сказал:
  - "Ничего" - на вопрос о делах.
  Так он трогал прежде меня за одежду,
  Но тогда говорили о том,
  Что теперь улеглось в "Ничего".

• * *

  Так спят слоны, 
  Так мы по миру бродим 
  Изломанными тенями ступеней 
  На гранях света 
  Входа в переход...

* * *

  Привыкаю к взрослому лицу,
  к тому, что меня принимают серьезно.
  Но я удивляюсь тому,
  что меня хвалят за то, 
  за что раньше ругали.

ЭПИГРАФ МОЕЙ ЖИЗНИ

  Времени нет…
  Есть только смысл пространства,
  который созерцает душа, 
  путешествуя среди иллюзий.
  апр.98.

* * *

  Смерть на дворе.
  Октябрь вздрогнул. Холод
  лоб замотал бинтами декабря.
  Бр-р. Бля…
  Товарищ-господин…
  Хуя-себе..
  Подобие могилы - прожилка мрамора…
  размытый горизонт…
  Зонт-пережиток,
  прожитое звон
  неслышимый…
  Так ветви трутся ветром 
  и листья притираются к земле,
  немея…
  Примеряя бледность,
  я в зеркало гляжу,
  и складки смеха
  мне отвратительны…
  И эта неизбежность ведь даже не бежит,
  а тихо ждет,
  бездетная…
  Здесь будет буйство…
  Буйство?
  Здесь вьюга, разгуляясь Февралем,
  залепит вывески, виски…
  А ты,
  а ты друг-одногодка,
  твой пробор, его отсутствие
  о том же все талдычит…
  97г.

* * *

  Когда-нибудь, когда вот эти руки,
  устанут гладить лист пустой бумаги,
  и загустеет воздух…
  Вижу из окна, 
  усталый лабиринт домов, 
  закрывших горизонт…
  янв. 96г.

* * *

  Не видно мне червяка.
  Вижу только как переменилось 
  зеркало. 
  20 окт. 97

* * *

  Лицо бело.
  Занавес распахивается сединой складок.
  
  Декадный проездной пропускает в метро,
  впуская череду опечаток.
  
  Над остывающей памятью чая
  распахивается пальто.
  
  Не прислоняться…
  
  Скажи мне то,
  что отпустит мое отчаяние.
  
  Тени скользят по стене,
  где никто не оставит…
  Только название станции
  покрывается пылью.
  
  В пудре лицо.
  
  Алё - кто? Я не помню…
  
  О чем я? Проехали…
  Возвращаюсь, пересаживаюсь на кольцо,
  напоминающее,
  что ничего, кроме названий,
  не повторится.
  2 окт. 98г.