ПЫЛЬ

Меня как пыль несет по мостовой
Через мосты, подмостки, настроенья.
Нестройный ветер тороплив. И ливни
Вонзаются в зонты и иссыхают.
И дохнет сочность.
Точно только время -
Неясное и «каждому своё».

98г.

* * *

  Стекла заиндевели,
  Автобус несется ночной.
  Я выскреб в инее имя,
  Срывающейся рукой.
  А утром еще в постели,
  Не отойдя ото сна,
  Услышал в приглушенном радио:
  "Первое марта.  Весна. 
  Ожидается потепление."

* * *

  Дом опустел и осип тишиной. 
  Шепоты шорохи только со мной. 
  Дышат с одышкой устало часы, 
  Кофе шипит закипая.
  
  Звезды, спадая беззвучно с небес, 
  Линии чертят. Октябрьский лес 
  Черным пятном в горизонте ночном 
  Вытянулся, остывая.
  
  Мелкий озноб пробирает. Листвой 
  Ветер шуршит на веранде. Пустой, 
  Гревший шершавые губы, стакан 
  Сонной рукой опускаю.
  
  Скатерть сырая. Дробится звезда 
  В гуще на дне, не оставя следа, 
  Гаснет внезапно, и веки смежив, 
  Съежившись я засыпаю.

* * *

  Я пришел за постельным бельем. 
  Дверь привычно скрипнула пружиной, 
  И квитанции заворошила, 
  Улыбаясь о чем-то своем, 
  Некрасивая женщина в белом. 
  За окном очень быстро темнело. 
  Капля клюнула в угол стекла, 
  Вслед другая, и вскоре запела 
  Дребезжавшая рама. Ветла 
  Все кренилось от ветра налево.

* * *

  В длинный полдень июля
  В полудреме тоскливой жары,
  От докучных друзей убежав,
  С их похмельными планами,
  В старый дом здоровенную дверь
  Приоткрыл и, обданный прохладою,
  Облегченно вздохнул.
  В ту спокойную тьму я шагнул,
  Увлажненной ладонью
  Я по стенке скользнул
  И дошел до угла,
  И откинулся, в кладку уткнув
  Раскаленную спину.
  И щекотный озноб
  Передернул мои рукава.

призраки

1.

  Стихи и чувства белого поэта 
  В былом бельме тумана и белил... 
  Ослепший смысл - белый проблеск света, 
  Осипший голос в запахе кадил.
  
  Одел он плоть, он - я, он невозможен, 
  Блаженный беженец, бесплотного гонец. 
  Он ни к чему, он нужен и ничтожен, 
  Он божество, и терн его венец…
  
  Стихи и чувства белого поэта 
  Стихией страха и стихией сна 
  Вошли в меня. И этот проблеск света -
  Ослепший смысл пасхи и вина.

2.

  Обрезая розы с призрачных теней, 
  Вздохи паровоза, блеск чужих огней, 
  В прорезях ограды резкий силуэт, 
  Полумрак прохладный, предрассветный бред.
  
  В призрачном сознаньи на листе живут 
  Жаркие лобзанья и замшелый пруд...
  
  В праздном созерцаньи призрачных теней 
  Свет сменялся с темью уже сотни дней. 
  И тепло ладоней мрамор потерял. 
  Где стояли двое - там один стоял.
  
  Полумрак прохладный, дымный силуэт. 
  Эту повесть знают уже сотни лет, 
  Обрезая розы с призрачных теней, 
  Вздохи паровозов, блеск чужих огней.

3.

  С пурпурной скатерти панбархата заката 
  Фарфор фигурок розовеет в век. 
  И у лампады, падающей каплей, 
  С отливом воска дремлет человек.
  
  Темнеет вечер. Плачущие стекла 
  Подтеками порезали дома 
  И дали замутили, и поблекли 
  Теней манивших в парках кружева.
  
  И сжалась потная ладонь, и локоть 
  Уперся в подлокотник дряхлых кресел. 
  И жалость шевельнулась и оглохла, 
  Глядя в тиши молитвенной на крест.
  
  Луна вонзилась в звон хрустальных капель,
  И в заморозках стекла зацвели. 
  Мерцала люстра и посуда шкафа, 
  Фарфор на скатерти  в панбархатной пыли.

4.

  Когда я пепел стряхиваю в вечность, 
  И перламутра дым у губ дрожит, 
  Передо мной, открытый в бесконечность 
  Балкон, блокнот и сигаретный дым, 
  И этот вечер лабиринтом черным 
  С лампадами светящихся пустот -
  Рассказ немой пространных предысторий 
  Отторгнутых и неразрывных сот. 
  И в сотый раз задумчивая дымка 
  Чернит листы астральных мизансцен, 
  И цепи смыты смутного рассудка, 
  И смута обесценивает плен...
  Когда я пепел стряхиваю в вечность, 
  И перламутра дым у губ дрожит, 
  Передо мной открытый в бесконечность 
  Балкон, блокнот и сигаретный дым, 
  И этот вечер...

пепел крыльев

1.

  Как луч ломается на струнах 
  Дрожащим звоном в склоне дня, 
  Как раздражающе маня, 
  Меня раздваивает будто. 
  И в отражении дождя 
  В двойном стекле летящих капель 
  Закат раскраивает память, 
  На срезы звуки оброня.

2.

  Проснулся и долго слушал 
  Шум весеннего утра, 
  Влетевший с запахом лета 
  В распахнутое окно.
  
  На подоконнике белом 
  В бликах свежего света 
  Высохший серый бессмертник 
  Тень бросал на блокнот.
  
  Вновь налетевший ветер 
  Сбросил стопку набросков. 
  Веером разлетелись 
  Виды и лица людей.
  
  И по всплеснувшейся занавеси 
  Солнце мазнуло косо, 
  Отсвет радужный бросив, 
  В сонную замесь теней.

3.

  Вариации вибраций 
  И фантазий легкий флер, 
  Оживляющие фразой 
  Бриз и фризовый узор. 
  Утро рельсовое режет 
  Взоры створок и фрамуг. 
  Своровав трамвайный скрежет, 
  Надрезаю каждый звук. 
  Колокольчик звона взвесив, 
  Составляю звонов смесь, 
  Чтобы солнечные взвеси 
  Из рассвета перенесть. 
  И сижу в растворе створок, 
  Отражаясь и дрожа 
  Нотой тонкого узора, 
  Вывертом карандаша.

4. Ирине Усенко

  На экране в танце пары, 
  Вспомнил я про день рожденья. 
  В пьяном головокруженьи 
  По паркету в темноте 
  Каждое тело движенье, 
  Теплоту и запах нежный, 
  Шепот юбки белоснежной
  И мурашки по спине.

5.

  Узор сорочки. Розовое утро. 
  Прозрачно вычерчена створка у окна. 
  Небрежно сонные аукаются звуки, 
  Присевшие на веток кружева,
  На бижутериях, слетевших с тонкой нити, 
  Оттенки радужные, вздрогнув, родились:
  Узор сорочки, розовое утро,
  И птицы смотрят в окна сверху вниз.

6.

  А вот уже и лето. 
  И тополиный пух 
  Разносит всюду ветер. 
  На зелени такая пелена! 
  Как быстро все. 
  Опять наступит осень 
  И эти листья на костре истлеют.
  Бульвары, скверы, -
  Все засыплет снег.

7. Ире Усенко

  Бегущая в грозу среди зонтов,
  Плащей цветных,
  Промокшая как ветер.
  Так не похожа на детей больших.
  Бегущая в грозу среди плащей,
  Зонтов цветных.
  Бегущая...
  Разутая и вымокшая напрочь,
  Пронизанная зноем и дождем,
  Бегущая,
  Бегущая навстречу
  Моя любовь.

8.

  Часы идут. И я в двойном стекле 
  Свой силуэт двойной, пусть нехотя 
  Но вижу. И ощущаю жесткий табурет, 
  И запах тысячелистника, и крышу…
  Корзину нужно б круглую сплести, 
  Закрыв глаза, я уж корзину вижу... 
  Часы идут. В двойном окне двойник. 
  И так же он, пусть нехотя  раздвоен, 
  Нас только двое... Только ли нас двое?

9.

  Как приятно курить не спеша никуда,
  Когда солнце кладет сквозь квадратные стекла
  На квадраты стены золотую вуаль
  И играет в каракуле бледного смога.
  Как приятно курить не спеша никуда
  И смотреть в этот свет и в подтеки на стеклах,
  На капель с теплых крыш и в потухший фонарь,
  И на флирт голубей, что флиртуя подмокли.
  Как приятно курить не спеша никуда.

10. Оксане

  Вечереет. Над очерком серая тень 
  Отошедшей в просвет межгардинный. 
  Здесь все просто, 
  Здесь книги её и постель. 
  Там - все сложно, надуманно, трудно. 
  От мудрености сонной 
  В вечерний просвет 
  Отошла.

11.

  Ночная бабочка ударилась в плафон, 
  Влетя в окно, потом еще кружила 
  И кружевом теней заворожила. 
  Но тут же все пропало. Только ей 
  Усесться стоило на плинтус у дверей 
  И замереть, раскрыв седые крылья, 
  Такие бледные... И точно умереть. 
  А в памяти чарованной лететь 
  Все продолжала тень ее по стенам, 
  Но и она за книгой в сонной лени 
  Осела незаметно, точно пыль.

12.

  Между лестницей вверх и лестницей вниз 
  На заплеванной серой площадке, 
  Там где грязные пятна на стену легли 
  И замасленные отпечатки, 
  Опершись на перила и дымом дыша, 
  Легкость мысли лелею, и тлеет, 
  Незаметно на серость бетона ложась, 
  Сигареты одолженной пепел.

13.

  Рук озябших зыбкие касанья, 
  И прикосновенье теплых губ, 
  И улыбка в темноте признанья 
  Зыбкости раскаянья разлук.
  Лук на подоконнике проросший, 
  Шепот догорающей свечи. 
  Чье-то имя задержала дольше 
  Память в миг оконченной ночи.
  Окончанье слов никчемных точных 
  В это утро вытравленных черт;
  Дробный свет на светлой оболочке, 
  Вечером упавшей на мольберт.

14. Ане

  Жестокая жесткая нота 
  В изгибах недлинных ресниц, 
  И взгляд упадающий ниц 
  С картинного разворота. 
  У рта короткая нота... 
  Не мне выпадающий приз -
  Прервать обороты. И в сотый -
  Срываюсь в молчании вниз -
  Безрукий, неласковый, стертый 
  С ее партитурных страниц

15. Ире Усенко

  Ночь оборвала планы,
  И усталость взяла свое.
  И, развязав шнурок,
  Я укрываюсь мягким одеялом.
  По телу пробежался холодок.
  Пришла жена,
  И шелк, скользнувший на пол,
  Смешал и мысли.
  Пряное тепло
  Прильнуло и заволокло.
  О, колдовство! И где моя усталость?!

16.

  Пыль, поле, пятница в сцепленьи
  Гоняют мяч между ворот.
  Пять - ноль, пенальти.
  Альт пилеем за стенкой стонет.
  В оцепленьи перепеленутый пролет,
  Полет над елями, постелью,
  Меж стен, меж лестниц, между тел.
  Пыль, поле, пятница в сцепленьи
  Гоняют мяч в оцепененьи
  Меж лет, меж лестниц, между дел.

17.

  "Отстань, я спать хочу." 
  И я ушел - во сне 
  В тот переулок переплета рамы, 
  Где за стеклом , 
  Уколом смотрят стены,
  Где отчего-то сомкнуты колени,
  И локти странно так напряжены.
  Зачем я с другом?
  Просто за компанью.
  Ком в горле.
  Пианино пыльно
  Вздохнуло.
  Моль дрожит полетом.
  Пролетами сбегаю, прогнан вами.
  И мне обидно,
  Я вернулся в явь.
  "Оставь меня, пожалуйста, оставь."
  И я опять упал, споткнувшись рамы.

18.

  Одиночество незамедлительно
  Наступает на тайные клапаны.
  Уезжают - не удивительно,
  Остаются - необычайно.
  И с отчаяньем старого деда
  Словно нехотя, тыкаюсь в щеку.
  - До свидания. - Дальнего следования
  Обрываются надписи.
  Снова
  Недописанные последние,
  Недосказанные полслова...
  Что ж поделаешь...

19.

  Осколки резкие. Отгородив себя 
  Стадами полосатых переходов 
  От плоти голоса и запаха волос, 
  Рулетку бессознательно толкаю.
  На ставках знаки непонятные и мне 
  И пони вкруг креста, как заводная... 
  И дна не видно пересохших губ, 
  Губных гармошек, громогласных труб... 
  Беззвучный трепет треплет полый ветер. 
  Лотки пустые падают, и вечер 
  Глухой враждой брюзжит и дребезжит, 
  И катит шар во мне воспоминаний.

20.

  Когда я ем свекольные котлеты, 
  Ты вновь приходишь. Ленинский проспект 
  Горит огнями. Сгорбленные плечи 
  Разжижено очерчивает. Вечер 
  Чернит деревья. В сквере уж давно 
  Листва с ветвей срывается и чертит 
  Причудливые варианты буквы О…
  Мы выпьем кофе. Длинные стаканы 
  С овсяным черным кажутся длинней. 
  Ночь кончится, и время расставанья 
  Естественно войдет. И эта дверь 
  Откроется. Я выйду. Вид деревьев, 
  В тумане утреннем теряется окно. 
  И сверху падают кленовые ладони, 
  Вычерчивая варианты буквы О... 
  Где ты теперь? Все так же 
  Делишь с кем-то стаканов длинных 
  Тонкое стекло. И тонут дни на дне их. 
  И назло - все так же осень
  В сини яркой чертит 
  Причудливые варианты буквы О, 
  Когда я ем свекольные котлеты.

21.

  Ты стала прошлым, с запахом листвы, 
  Остекленевшим профилем фигляра... 
  Гирлянды светляков разбились в пары, 
  А ты  осталась в ласке темноты 
  Печальной нотой падавшей листвы, 
  Шуршаньем, разносимым по бульварам... 
  Ты стала прошлым запахом листвы.

22.

  Что мотыльку так в свете приглянулось, 
  Что в глянец бьется темного стекла? 
  О, как мне душно в конуре средь улиц  
  Со скучным видом пыльного двора, 
  За темным глянцем теплого стекла, 
  В котором отражение сутулясь, 
  Усталым взглядом смотрит. Детвора 
  Играет в прятки. В сумерках игра 
  Окрашена таинственностью улиц 
  И тайной отражения стекла. 
  Что ж мотыльку так в свете приглянулось? 

23.

  Мелким почерком я испещрил страницу письма,
  И ничего не осталось во мне
  Кроме усталости и желанья вздремнуть.
  Может все это ложь: и любовь, и тоска?
  Я уже не хотел, чтоб она приезжала,
  Как писал я в письме.
  И любовь словно делась куда-то,
  Но нежные думы, став закорючками букв,
  Остались в конверте.

24.

   Зима, изнасиловав за ночь 
  Вышла в белом на кухню с утра 
  И изломы ее геометрии 
  Были сглажены светом 
  И ветра не было 
  И белизна 
  Зловеще зияла 
  Обыкновенным 
  И было желание 
  Тупо смотреть в пустоту 
  Но не было зеркала 
  Были одни отражения 
  И было желание 
  Тихо уйти 
  Но к кому 
  И было желание 
  Тихо вернуться 
  Но не к кому
  И чайник кипел на плите 
  Прозаический пар 
  Пространством иным 
  Клубился в ее геометрии 
  И было желание...