ЭХО ЖАЖДЫ

Эхо жажды - я леплю тебя
влажной, с напевами запахов.
Подошвы моих рук сохраняют мелодии
лодок, паромов, перил
- орнаментальных оборок
уходящей линии жизни.

98г.

* * *

  Сверчок в грязном подъезде поет о любви.
  17 окт. 97

* * *

  Запах мутной полутьмы
  Вытянутой руки
  Фотофрагмент
  Ямочка у груди
  Влажная бархатность кожи
  Привкус соленый
  И горький...

* * *

  Сетка фаты
  Фотограф
  Вспышка росписи
  Посмешище
  Поздравления
  Очередь пар
  Мендельсон
  Марш
  Перешитый костюм
  Улыбки
  Желтые кольца
  Странное ощущение пальца
  Трущих ботинок
  Лаковых
  Еще один номер
  Печать
  Напудренность щек
  Тушь
  Запись
  Тени рябые
  Свидетели
  Подписи
  Вспышка
  Обряд изменений
  Переплетение реплик.

* * *

  Трава - квадратный ковер вертикалей
  Отталкивается зеленое
  Клейкое белое сорванных одуванчиков
  Пачкает
  Шмель привлекает внимание
  Перелетая
  Снова уселся рядом совсем
  Протянутая травинка вздрогнула смехом жены
  Перелетел жужжащий комочек
  Любопытного сына
  Округлый взгляд
  Небо
  Со сползающими облаками
  Спокойное и голубое
  Жмурит глаза
  И твердое под спиной
  Пахнет землей.

* * *

  Прожилки прозрачного неба
  Поглаживал нежно.
  И вещие сны
  Косноязычно,
  Падая вниз,
  С журавлиного крика
  Терял,
  Вздрогнув под одеялом.

* * *

  Тени вытравлены 
  И пятна химреактивов 
  Легкие кольца 
  Оцепенело прицелились 
  Пальцы, глаза, пыльца воздуха 
  Узор занавески 
  Каждая клеточка тюля 
  Каждый срез волоса 
  Каждая пора
  И эта пора оцепенела 
  И глядела бесцветно 
  Прицелом
  Пальцев, зрачков, пуговиц,
  Узором халата, халвой воздуха 
  Плотного
  Выплывающего из памяти
  Вытравленной тени.

НОЧЬ

  Сын обнял плюшевого пингвина. 
  Сына затылок вспотел  у меня под рукой,
  С другой стороны от меня, тихо дышала жена.
  Она не хотела со мной говорить 
  о любви не ко мне.
  Она хотела со мной говорить об этом, 
  но я  - запретил.
  Ветер стучал веткой о крышу.
  На потолке качались размытости…
  Зачехлённые звуки улицы смешались
  со звуками слов, бегущих во мне, 
  не тревожа теперь
  ни губ, ни бумаги, 
  не рождая эха желаний, 
  словно и не рождались они,
  словно вовсе и нет ничего
  кроме спеленутых пятен…
  2 фев. 96г.

* * *

  С женою еду, но ее лицо
  Гуляет на заснеженном бульваре.
  И золотое для нее кольцо
  Не то, что на руке… Кочуют пары
  Незримо где-то. Пальцы греет ей
  Небрежный голос, разговор пустяшный.
  Пушистый шар заснеженных ветвей
  Сейчас взлетит. Фонарь растет. И влажный
  Глаз щурится…
  Вагон качает наш
  Метротоннель. Окно. В нем мы и мутность
  Тоскливых глаз,
  моих и не моих…
  нач. фев. 96г.

* * *

  Я не борец. Мне нравятся руины,
  Заезжесть улиц, бежевость следа.
  Я одинок, почти. Глаза-пустыни-
  Мои ль глаза. На улице среда.
  Неделя вышла, завернула угол-
  Все бытовое выпало, как хлам.
  Вновь тает снег, и я боюсь простуды.
  А дальше… я еще не знаю сам.
  18 фев. 96г.

* * *

  Подруга верная нетайные прогулки
  по переулкам ветхим полюбила
  под арками ветвей, под бледным небом, 
  под самым сердцем.
  Ассорти раздора вином зальем,
  окном, где бродит воздух
  с осадком птиц…
  Цинично сбросив платье 
  легла зима.
  Я в холст окна стучу,
  мну простыню, разглаживаю тени
  на выгнутой спине
  и не спешу…
  нач. фев. 96г.

* * *

  Ест полутьма подробности лица.
  Оцепененье сна и отношений.
  Углами молится на мебель темнота.
  И глупо обнаженное движенье
  Желанья отогнать твой энный сон.
  Мне скучно. Руки обнимают тело.
  Сын обнимает мишку. Мишка белый
  Сливается с белесой простыней.
  Ты не со мной, во сне ты не со мной.
  Я улыбаюсь. Мне светло и пусто.
  С чем казус этот мне отождествлять…
  Мять шею Дездемоне с криком : "блядь!",
  Бить по щекам иль хлопать шумно дверью
  Так хочется. Но я себе не верю. 
  Я верно обнимаю полутьму…
  И цепенею.
  1 фев.96г.

* * *

  Потертая портьера, странность сна,
  Где складки на лице разглаживают руки, 
  И колыбель качает пустота,
  Одевшая все запахи и звуки,
  Которые тебе принадлежат.
  Я убежать не смог.
  Вот память, где ты,
  Все также повернулась на ходу,
  И луг залился еле слышным смехом.
  Я за тобой, я вслед тебе иду.
  Тропинка узкая. И влажный подорожник
  Коснулся щиколотки. Полосой закат
  Окутал волосы. Твой байковый халат
  Ночь распахнул. Взлетел петух на крышу
  И закричал. Смотрели небеса.
  Считая звезды, сбился. Полчаса
  Мы спорили. Еще я голос слышу.
  Слепые пятна звезд в открытый глаз
  Ползут медведицей. Её малыш всё лижет 
  Ей подбородок…В ухо ржавый таз
  Роняет капли. Бьются год за годом.
  И неприлично воет унитаз…
  Так грубая природа
  Спит в коробе, и крутит фильмы, где
  Я глажу грудь твою. И ты, уже во сне
  Мне улыбаешься.
  31 янв. 96г.

* * *

  Я ненавижу телефон
  за то, что он несет твой голос,
  За то, что он взрывает полость 
  опустошенного меня…
  
  День вышел в солнце и листве
  И крыши влагу отражали.
  Да, нужно все начать с начала
  Мелькнула мысль в голове.
  
  Опять из глины и травы, 
  Из прутьев гибких сделать небо?
  Безумие - вот где победа
  Над этим миром кутерьмы.
  
  Все позабыть, родиться снова,
  Переродиться в птицелова,
  Из птицы, выцарапав в сне
  Стихи на каменной стене
  Под крышей, где слепая жесть
  Нагрела роговицу неба
  И голубая жилка Евы
  Подрагивает в вышине.
  24 май 96г.

* * *

  Дом к дому поздно или рано
  приносит свой неясный скарб.
  Обмен-обман и помыканье
  другого голоса.
  Я слаб,
  я бесконечно слаб,
  где вечность,
  накинув байковый халат, 
  мне источает аромат
  тех лепестков, где чёт и нечет
  считаются у звездных врат.
  Огни смешались, копоть неба
  залезла краем на луну…
  Курю ночную тишину…
  Ты где-то спишь…
  И плачет небо
  в мою бессонную страну.
  окт. 97г.

* * *

Л.Т

.1

  Когда слова станут стихами,
  стихая, станут ночью,
  я войду в узкий проем дверной.
  О чём ты спросишь?
  О вере? О союзе навечно?
  Венчальное платье - звёзды,
  накинутое на плечи
  печальное, как слово "очи"
  и "бесконечность"o

2

  Давай помолчим.
  Начинается белая осень.
  С той стороны заклеенного окна
  отчуждение.
  Рука гладит плечи...
  Чужое срывается прозвище...
  Мы об этом уже говорили...

3

  Ночь, через тире "вечность",
  спит, запутавшись в простыне.
  Звёздное платье разорвано.
  Тело, устав от реалий,
  испаряется в ночь
  и становится всё плотней и плотней.

* * *

  Длинные полосы косых размазанных капель,
  путаница голых веток,
  тусклые окна. дома напротив.
  Ты сидишь,
  ты говоришь, что неуверенна во мне,
  потому что я ещё не развёлся.
  Но твои руки обнимают меня,
  твои губы целуют меня:
  они не умеют думать
  -они любят меня.
  Я вбираю твой запах,
  я дышу тобой.
  За окном день вывернулся наизнанку,
  Тебе нужно уходить домой. 
  Ты целуешь меня глазами, ты гладишь меня 
  махнувшей издали рукой.
  Длинные полосы размазанных капель на стекле,
  в мутном отражении моей комнаты,
  с неподвижной фигурой моей
  возле молчащего телефона.

* * *

  Теперь я знаю, вижу как в кино:
  платформа, две фигуры, на прощанье 
  ты обещаешь новое свиданье. 
  Но знаешь ты, как знаю это я,
  что этого не будет. Пар вокзала 
  окутывает. Грустные глаза 
  пытаются смеяться. Ты сказала, 
  но это не по-русски.  Как пробел...
  Упала чёлка.
  Школа, ноты, мел,
  ученики. И всё разбелено.
  
  Какое время года я не знаю 
  И не узнать мне этого вокзала,
  как не забыть того, что мне дано
  предупрежденье, а не предсказанье,
  наверное...
  А, впрочем, ничего
  не знаю.
  Внутри меня опять пойдет кино
  Без титров лента, фильма без названья,
  без замысла. Не знаю для чего такая дурь.
  Но ты вошла - живая.
  И только глаз ещё соприкасанье
  Как натощак вино.

* * *

  Не вижу - не чувствую. 
  Вижу - напрягаюсь.
  Дотрагиваюсь - плачу,
  говорю всякую воспаленную чушь
  (не хочу расставаться с этим тянущим чувством).
  Ухожу - и не чувствую через час ничего,
  и только слова - обозначения 
  перебираются в глубине ладонью души
  на протяжении дней. 

* * *

  Тянет внутри. Опадают цвета.
  Тротуары листвы траурно праздничны.
  Мы - теперь значит другое.
  Самое дорогое - пустой звук.
  В гербарии октября, меж страниц,
  Между оконных рам, разговоров
  ворую ненавистную встречу.
  Ненавижу, гоню себя прочь.
  Утро-вечер, Утро-вечер,
  ветер. Теребя воротник, 
  ключи перебирая в кармане,
  мелочи в голове пересыпая, 
  растираю листву, иду к другой
  и обнимаю.
  Забываю на время.
  И зная, что забуду совсем, 
  не понимаю одно
  зачем я терзаю зрение памяти
  бесконечными встречами.
  Тротуары дорог траурно праздничны.
  7 окт. 97г.

* * *

  Белые следы оттискивают
  Уходящие в даль деревья.
  Дует.
  Теперь это терпеть
  Треть от года.
  Тереть ладони,
  Дуть на белые пальцы,
  Разжигая огонь кроводвижения.
  Провожая девушку,
  Вытирая обветренный поцелуй,
  Хрустеть скелетами белых мышей,
  Заснувших под колпаками
  Ночных фонарей.
  25.10.97

ПОРТРЕТ

  С глазами зверька,
  которого хочется пожалеть, 
  ты вошла в мою жизнь, очередной кошкой, 
  которую погладив, хочется привести домой,
  а накормив, оставить на половике у двери. 
  Но проснувшись, вижу кошку в ногах. 
  И ее мурлыканье создает иллюзию ее преданности,
  а ей просто тепло.

* * *

  Суженые тоннели зрачков 
  читаю. Вычитаю то, что будет…
  Разбудить в тебе зрение?
  Будет детка, будет с тебя…
  (Многоточие) -
  слитно - раздельно - слитно -
  так прилипаем,
  принимаем друг друга, как есть,
  как едим…
  Едем куда?
  Никуда, мы не едем.
  Мы движемся сквозь,
  сквозь ветер, 
  тремся,
  забываем, что это сквозняк,
  забивающий гвозди в двери домов, 
  которые покинули мы, 
  думая, что не навсегда,
  а на время…
  Но не веря уже ни кому, 
  и тебе, моя детка, не веря,
  я читаю ту темноту, 
  что летит мне на встречу
  ассигнованными, суженными на время, 
  тоннелями.
  12 авг. 97г.

* * *

  Вот и одни, убегая другого,
  это тихое не обронить
  Не говорить, стараясь не говорить
  об этом. И поезд скользит,
  и пояс скользит - дрожит
  слово.
  Я стараюсь не говорить,
  не вспоминать другого.
  6 окт. 97г.

* * *

  Когда я чувствую, что
  мы думаем и не думаем об одном,
  мне не хочется  уже искать.

* * *

  Ты хочешь, чтобы я для тебя был стеной,
  но если я стану камнем,
  то зачем мне тепло твоих губ.

* * *

  Не о чем не спрашивай меня.
  Я буду молчать.
  Я хочу перестать понимать,
  обмануться
  и быть счастливым.
  25 фев. 96г.

* * *

  Горизонт повернулся на правый бок,
  когда я лег, 
  когда я лег между женой и сыном, 
  горизонт стал высотой.
  2 фев. 96г.

* * *

  Из названий стихов
  вышло б отличное стихотворение, 
  если можно было найти
  то, что легло между ними,
  как между мной и тобой 
  лег наш ребенок.
  фев. 96г.

* * *

  Сшиты белыми липкими днями
  ладони комнатных крыльев,
  вытирающих стены тенями.
  98г.

* * *

  Остров дома сомнительной крепости.
  В нем тепло. Пепел ревности
  въелся в стены. Меняя одежду,
  обои, передвигая мебель
  всё равно ощущаешь, что был,
  был здесь счастлив, и даже в ненависти,
  и оттого ненависть здесь,
  как часть покоя.
  Так вплетается в дни
  интонация не моя, а чья-то
  как за стеной дыхание
  в ночи кажется ближе тепла.
  Всё распадается и переходит
  в простое слов сочетание…
  Соответственно паспорту и прописке
  каждый в своем углу
  в изголовье кладет руку свою
  (которая не обнимает близких)…
  Коммунальные навыки - всё отдельно.
  И все достижения - разноглубокие мели:
  остров ушел под воду.
  Я знаю, что это сравнение,
  как прогноз на плохую погоду.

* * *

  Зеленоглазое,
  отражающее нёбо подземки.
  Летящие жёлтые,
  гонящие в чёрное зрачка
  пегого зайца.
  Вырывается клок земли.
  Гудит треснутый рог слона.
  Его серая туша оседает в опадающем саду.
  Сеть прогнивающего листа моргает.
  Длинная ресница упала в открытый глаз сна.

* * *

  Канифоль скрипача, 
  кусок домашнего мыла,
  вино…
  С этим путешествую вдоль веков. 
  О, оковы телесные, как вы прекрасны!
  янв. 96г.

* * *

  Вечереет. Все холодней. 
  Руки, словно ледышки. 
  Я дышу, и пар изо рта. 
  Одинокая комната, 
  Некому руки согреть 
  Мне дыханием нежным. 
  Вот так весна.
  На вокзал приходили вагоны 
  С наростом снежным.

* * *

  Все перепуталось.
  Хочется заснуть и проснуться 
  там, где всё по-другому,
  чтобы начать всё заново, 
  с себя другого.
  6 март 96г.

* * *

  Может пора…
  Может что-то другое…
  В целлофановом глазу девушки на пакете
  дыра.

* * *

  Пенал закрыт.
  Песчаная дорога
  пустилась вглубь.
  Печальная страница.
  А по листве
  как и по лицам бледным
  играло солнце…

* * *

  По листьям жестким пробежало солнце 
  Верхушка леса грелась. 
  И в садах
  Незрелые плоды в росе блестели. 
  Я поднимался по песчаной тропке, 
  Ограды дач дробили рябь травы. 
  Печаль письма зависла полосато
  Тенями голубыми на песке.

* * *

  Пробитый билет болтает у двери сквозняк.
  Под землей не понять времени, 
  иначе чем по черновикам,
  которые не повторяют своих лиц.
  июль 96г.

+++

  Морщина -
  Защемленная в дни 
  Расщелина млечного.
  Личные лампы и звезды
  Перегорают,
  А перегарь
  Пачкает руки страниц 
  Мифологией вечного быта.